Хозяйка вышла через заднюю дверь, и Стив невольно хмыкнул, заметив, что она прижимает к груди кувшин с лимонадом. Так как там насчет яда? Она вылезла из своего костюма заштатной учительницы и переоделась в веселенькое летнее платье. Строго уложенные волосы теперь были забраны в «хвостик», из-за чего женщина вновь напомни-ла ему лису. Жаль, что это преображение вовсе не сделало ее проще и ближе. Не спрашивая, налила ему бокал лимонада, взяла в руки вто-рой и опустилась в кресло-качалку. Он сделал глоток и посмотрел на нее. Мисс Хилл сидела, закрыв глаза. Он и сам был мастер по части пауз, но она, похоже, попросту о нем позабыла. Или вообще задрема-ла. Он критически рассматривал хозяйку. Она могла упрямиться сколь-ко ее душе угодно, но Стив не сомневался в успехе. Не таких обламы-вал.

— Мисс Хилл, — начал он, ставя на стол бокал. — Я прекрасно пони-маю…

— Тшш, — сказала она, не раскрывая глаз. — Помолчите немного. По-слушайте.

— Что?

— Тишину.

Он вздохнул и — кретин кретином — действительно прислушался. Пели птицы. Бормотал ручей. Шелестела листва над головой. Мерно поскрипывало кресло-качалка. Чуть позвякивал лед в бокале в ее ру-ках.

Нет, он слышал звук стройки и шум изредка проезжавших машин — но все равно здесь царила тишина. Тишина, которую не разрушил бы и грохот стартующей за домом ракеты… Омывающая все вокруг тишина, настолько далекая от него самого и ритма его жизни, что он вдруг рас-терялся. Или расслабился. Или… просто попался.

Потому что представил вдруг, что сидит здесь вечером, покачива-ясь в уютном кресле, потягивая из своего бокала, и наблюдает, как за-кат устраивает для него роскошное цветное представление — каждый раз новое, неповторимое. И над лужайкой загорается фонарь, вокруг которого вьется мошкара, а за спиной звучат негромкие голоса и смех, светится теплыми огнями дом.