Гасси наклонилась и подняла цветок, пробормотав:

— Домовой-домовой, пойдем со мной…

Погладила глиняный бок горшка, огляделась и добавила со вздо-хом:

— Пойдем, бедолага. Может, мы найдем тебе новый дом.

Уокен, привалившийся к столбу веранды, поднял выразительные брови:

— Горшочек с золотом?

Не говоря ни слова, она прошла мимо него к своему дому. Возле калитки развернулась к Уокену, следовавшему за ней подобно молча-ливому преданному псу:

— Я не думаю, что…

Он вскинул руки, словно сдаваясь:

— Я хочу только поговорить, мисс Хилл. Этот разговор вас ни к чему не обязывает.

Женщина наклонила голову, раздумывая. Но смотрела не на него, а так… отвлеченно, будто к чему-то прислушивалась. Неожиданно кив-нула.

— Идите на задний двор. Я сейчас.

Он проходил мимо крыльца, когда она открыла дверь — и снова из дома повеяло прохладой. И еще — там было очень темно. Конечно, по-сле такого-то солнца…

Стив и дуб смотрели друг на друга. Стивену дуб понравился. Он был таким… основательным. Будто рос здесь всегда. Уокен обернулся и посмотрел на дом. Он даже затруднялся сказать, что было раньше — дуб или дом. Может, однажды один из Хиллов ехал по берегу реки, увидел дуб, спешился с лошади и решил, что построит здесь дом. С тех пор немало поколений маленьких Хиллов выросло, карабкаясь на эти раскидистые ветки, точно специально подставляющие свои мощ-ные ладони. Или качаясь на подвешенных качелях. Стив машинально толкнул облезшие качели. Они были рассчитаны на двоих. Интересно, как прореагирует мисс Хилл, если он предложит покачаться вместе? Он оглядел зеленую лужайку. А вот и ручей! Ручей тек по самодельно-му руслу из плоских каменных плиток, собираясь в крохотный пруд — Стив назвал бы его просто лужей. По вечерам тут наверняка дает кон-церты лягушачий хор. Деревья, густой кустарник вместо изгороди, де-ревянная садовая мебель. Он сел на скрипнувшее кресло, посмотрел на дом. Дом ему тоже нравился. Он сам построит или купит себе такой. Попозже. Лет эдак через сорок.